Может быть, это и хорошо, но беда заключалась в том, что защищал и оберегал своих прихожан он отнюдь не теми способами и средствами, которые находились в арсенале священнослужителей, а переносил их в настоящее из своего «спецназо-розыскного» прошлого. Но так как испокон веку одному в поле быть воином сложно, то я состоял при нем в роли недобровольного Алеши Поповича.

Началось это мучение несколько лет назад, когда я опрометчиво способствовал раскрытию кражи икон из церкви, где нес службу Разумовский, По моим самым скромным подсчетам, с тех пор мы с отцом Владимиром раскрыли около двух дюжин уголовных дел, попутно нарушив около половины статей уголовного кодекса и добрую половину церковных заповедей. Но если еще год назад, когда я носил погоны капитана и обладал некоторыми возможностями оперативного уполномоченного, эта «халтура» была хотя и обременительной, но вполне естественной, то теперь, когда я с женой жил в ста километрах от ближайшего города и зарабатывал себе на пропитание сугубо гражданской работой на компьютере, мне было даже интересно — о какой же помощи можно просить человека, давно отошедшего от дел криминальных?

Сказать по правде, подобные авантюры были мне не слишком-то по душе, но так уж получалось, что до сей поры мне не удавалось найти убедительных доводов, чтобы отказаться от сумасбродных просьб батюшки. Не потому, что я альтруист или идейный борец с преступностью, отнюдь нет. Просто так уж получалось, что Разумовский обращался ко мне за помощью, предварительно влипнув в дело «по уши», а бросать друзей в беде было не в моих правилах. Да и преступления бывают такие, что нормальный человек не в силах спокойно закрыть на них глаза, тем более если он чем-то может повлиять на исход событий... Только почему-то мне такие дела подворачивались чересчур часто. Как говорят индусы — карма... Или все же последствия деятельности неугомонного иерея? Слаб я в философии. Но причинно-следственную связь выявил точно. Причина — иерей, следствие — неприятности.